Дора Нейфельд: гобелены навсегда

В залах Новосибирского художественного музея на протяжении декабря месяца работала персональная выставка Доры Нейфельд, представившей зрителям крайне редко встречающийся ныне на просторах Сибири вид изобразительного искусств - гобелен. Рассуждая с точки зрения здравого смысла, настенные безворсовые ковры, каковыми являются гобелены, в нашем регионе с его суровым климатом и долгой зимой должны пользоваться у публики особой любовью, ведь они изначально предназначены для оформления интерьеров, создания особого эмоционального состояния у находящихся здесь людей. Кроме того, эти работы всегда привносят в интерьер уют, дают человеку чувство защищенности, покоя и тепла. В идеальном случае, наилучшем варианте гобелен предназначен не для музея, как это подразумевается по отношению к картине, а для конкретного жилого помещения. Однако, сколь это ни парадоксально, большим спросом у покупателей в нашем городе гобелены не пользуются. Причины отсутствия активного спроса на этот вид прикладного искусства кроются не в том, что нет людей, желающих со вкусом обставить свое существование. Конечно, это вещи не дешевые, но главную роль, на наш взгляд, в подобной ситуации играет то, что в общественном сознании до сих пор не сложилось устойчивой традиция приобретения уникальных произведений искусства. Да и жизнь в ускоренном темпе не располагает к тому, чтобы подобное становилось модным. Сегодня в общественном сознании господствуют стереотипы и стандарты, соответствующие временам потребительского общества. Мы еще не осознали истинной ценности рукотворных, непохожих на другие, вещей.

Впрочем, Д. Нейфельд особенно жаловаться на невостребованность своих творений, пожалуй, не приходится, поскольку многие работы, показанные на выставке, нашли себе постоянное место и имеют владельцев. Но все же гобелен, который до начала перестройки, пусть и немногими авторами, на выставках в Новосибирске всё же показывался, ныне предельно сократился, отчего с сожалением можно констатировать, что, пожалуй, только Д. Нейфельд и еще несколько авторов работают в этом виде искусства, остальные же перешли на более востребованную и покупаемую живопись.

Что касается непосредственно самой выставки, то она была весьма обширной и занимала весь второй этаж выставочных залов музея. Это представляется важным, если учитывать достаточно длительный процесс создания гобелена. В экспозиции были представлены работы, созданные автором преимущественно за последние пятнадцать лет. Среди них были и большие, монументальные, выполненные для официальных помещений гобелены, в основном из цикла «Золотая долина», но преобладали камерные вещи, предназначенные для частных интерьеров, что вполне естественно.

Важной чертой, характеризующей работы Д. Нейфельд, является любовь к спокойным, переходным, пастельным тонам. Хотя предпочтения в цветовой палитре работ время от времени изменяются. Автору особенно удается кружевное плетение линий, плавно струящихся и перетекающих друг в друга. Достаточно интенсивная и сложная, но спокойная и неторопливая по характеру ритмика гармонично сочетается с тонкими, подвижными оттенками цвета, сливаясь с ними в нечто цельное. Благодаря этим свойствам работы создают впечатление покоя и умиротворения, бесконечности и непрерывности движения. Подобному характеру гобеленов вполне соответствует их достаточно сдержанная, нейтральная фактура, иногда тактично и корректно оживляемая отдельными рельефными элементами на ровной тканой поверхности. В результате синтеза всех этих характеристик спокойные, мягкие, мелодичные по характеру работы художницы производят впечатление естественных, органичных образований, возникших так же просто и обычно, как вырастает цветок или дерево. При этом лаконизм выразительных средств не ограничивает автора, поскольку она находит возможность высказаться с помощью тонких нюансов и перекличек.

Особенной любовью мастера пользуются природные мотивы в самых различных вариантах, но предпочитает она все же достаточно традиционные. Очень часто она использует бледную охристо-коричневую гамму, дополняемую теплыми красноватыми, но весьма спокойными акцентами. Обычно чаще всего так изображаются летние или осенние мотивы, ассоциативно связанные с цветением природы либо с ее пышным закатом. Пример тому вертикальный гобелен «Уходящее лето» (2001), абстрактные мотивы и линейный рисунок которого воспринимаются как исчезающие в дымке времени прощальные знаки прекрасной летней поры. Тонкие переходы светло-коричневых тонов здесь оттеняются введением серовато-голубых, ассоциирующихся с осенним туманом. Близкая по характеру цветовая гамма в работе «Дуэт» (1992), использованная для изображения фрагмента летнего луга с колышущейся травой и летающими бабочками, приобрела иной характер. Перетекание струящихся линий травы в нижней части с размеренным по ритмам движением создает мощное устойчивое основание, решенное с помощью изящных переходов холодных зеленоватых тонов, слегка дополненных размытыми бежевыми в виде слабой подцветки. Верхняя часть гобелена благодаря изменению цветовых сочетаний нитей становится более теплой, в свою очередь две бабочки, активные и яркие по цвету и выразительные по пластике, становятся главными элементами изображения. Благодаря подобному подходу работа выглядит уравновешенной и гармоничной.

«Красная птица» (1995), несмотря на лаконизм - одна из наиболее эффектных работ на выставке. Ворсистый сизаль, использованный в светлых частях, создавая эффект объема, придает поверхности подвижность и легкость. При этом достаточно условные, лаконичные и четкие по ритмам очертания распущенного хвоста, располагающегося по центру небольшого квадратного гобелена, где использованы глубокие темно-вишневые тона, дополненные наряду с нитью блеском самоцветов, хорошо читаются на более светлом серебристом фоне. Наиболее сильной стороной этого гобелена является идеально найденное соотношение узнаваемости и условности, найти которое бывает непросто, что обычно свидетельствует о хорошем чувстве материала, с которым работает художник.

Довольно интересно автор подходит к изображениям вполне конкретных мотивов. «Синий букет» (2003) – пример почти живописного понимания натюрморта, попытка перевода живописи на язык гобелена. Особенно явно это чувствуется в колорите, где использованы почти импрессионистические по сложности сочетания тонов. Холодная серовато-голубая гамма, дополненная лилово-розоватыми фрагментами достаточно сложна и строится на тонких переходах, создавая элегическое, созерцательное, философское настроение. В триптихе «Летний коллаж» (2004) автор стремится показать все оттенки цветовой палитры лета. Контраст холодного серебристо-лилового цвета одной из работ и активных охристо-коричневых тонов, различных по насыщенности, в двух других позволяет острее почувствовать особенности каждой из них.

Небольшой гобелен «Магия луны» (1997) строится на движении свободных вертикальных линий, обрывающихся за его пределами. Их бег слегка приостанавливает только светлое пятно луны, видное сквозь завесу листьев. Использование люрекса придает поверхности серебристость и создает впечатление мерцания, сияния лунного света, разливающегося по поверхности. Этот эффект создает сложное плетение гобелена с использованием серых, белых, черных нитей, дополненных небольшим количеством коричневатых. Непрерывный бег линий и сложные цветовые переходы делают эту небольшую работу свободной, изысканной и изящной, очень тонкой по настроению.

При этом автору не чужды и более обобщенные, абстрактные темы. Так триптих под названием «Начало», «Развитие», «Завершение» (1987) представляет собой варьирование и игру с использованием различных фактурных деталей на поверхности гобелена. На разреженной основе, созданной с помощью длинных редких вертикалей и более коротких горизонталей, по центру возникают более активные, объемные элементы. Они олицетворяют последовательное движение внутренних сил, их пульсацию от едва заметных проявлений в «Начале» до явно выраженного звучания в «Завершении». Подобная идея также поддержана цветом.

Более явно философские идеи звучат в двух работах монументального характера, более значительных по размерам и соответственно иных по характеру образа. Одна из них – «Вечность» (1994), где в основу изображения положена идея расходящихся по поверхности кругов, начиная с акцентированной по фактуре фигуры в центре, словно излучающей энергию. От нее, как резонанс, идет распространение не только ритмов, но и цвета, решенного в сложных по переходам бледных, блеклых бежево-зеленоватых тонах, лишь иногда слегка теплеющих в боковых частях. При вглядывании в гобелен, создается впечатление, что перед нашими глазами разворачивается своего рода структура мира, его формула, понятая как движение от элементов малых ко все более увеличивающимся. Свисающие по низу плетеные нити свободно повторяют линейный рисунок основной части, в то время как три кисти ставят точки в этом текучем движении, останавливая его.

Вторая из числа работ абстрактного, обобщенного типа – «Сон в летнюю ночь» (2002). Очень оригинально решена ее форма, состоящая из трех частей, из которых одна, центральная, завершающаяся свободно свисающей бахромой, имеет изобразительные элементы в виде сплетения свободно перетекающих линий, образующих фантастический цветок. Более светлая по колориту с сероватыми и бледно-лиловыми тонами, она напоминает картину, рамой для которой служат округлые внизу боковые фрагменты, напоминающие опущенные крылья птицы.

Гобелены Д. Нейфельд на больших групповых выставках в окружении работ других авторов обычно воспринимаются как гармоничные, классические, спокойные и совершенные творения. Но персональная выставка открывает несколько иную, в чем-то неожиданную, сторону творчества автора. В единстве, гармонии и цельности глаз постепенно находит множество оттенков, постепенно начиная воспринимать глубину и сложность этих работ. Здесь нет надуманности и эффектности, отсутствует стремление выделиться. Автор делает то, что ей интересно, не претендуя на какие-либо особые открытия и не стремясь чем-то поразить зрителя. Но от этого вещи не теряют своей силы эмоционального воздействия, а, напротив, обретают ее. При всей своей традиционности они обладают большой притягательностью. Ведь общеизвестно, что негромкий голос всегда заставляет нас прислушиваться к тому, что говорит человек. И действительно, голос Д. Нейфельд сегодня не теряется в многообразном потоке голосов художников, каждый из которых нередко стремится продемонстрировать исключительность своего дарования.

Р.И. Боровикова