0-.-1.2004

Эти Старые Васюки, то бишь город Козьмодемьянск

Иллюстрации

По приволжским следам Великого Комбинатора Судьба литературных героев своенравна. Остапу Бендеру повезло: и при советской власти, и сейчас о нем знают, его вспоминают к случаю - кто добрым, кто худым словом. Сразу скажу, что Козьмодемьянск, - это именно тот город на Волге, который послужил прообразом Старых Васюков в знаменитом авантюрном романе Ильи Арнольдовича Ильфа и Евгения Петровича Петрова «Двенадцать стульев». Именно этот старинный город до настоящего времени хранит в своей духовной атмосфере память о столь стремительной и недолговечной шахматной карьере великого комбинатора - Остапа Бендера. Ну, да что тут долго говорить, лучше давайте обратимся к конкретным литературным фактам. При этом вот что у нас с вами получается. ...Впереди, вправо по носу корабля, уже сквозили огоньки города Васюков. Разразившийся на корабле скандал с бездарным изготовлением приветственного транспаранта завершился вполне естественном образом: будущего великого гроссмейстера Остапа Бендера и его не слишком юного помощника по художественно-оформительской работе Ипполита Матвеевича Воробьянинова с позором вытурили с рейса. В деньгах за столь нерадиво выполненный заказ им было категорически отказано. На сборы отведено пять минут. Все произошло на удивление быстро. В мгновение ока незадачливые художники-плакатисты очутились на пустынной волжской пристани. Нещадно дул студеный ветер. Позади концессионеров ярко пылал светом и гремел музыкой уходящий пароход, а впереди, во мраке надвигающейся уездной ночи, их встречал только собачий лай, да далекие переливы разухабистой гармошки. Ух, согласитесь, и впрямь не самое подходящее время для знакомства с достопримечательностями старинного провинциального города Васюки... Однако давайте последуем далее за разворачивающимися в означенном ранее литературном произведении событиями. Оглядевшись вокруг, никогда не унывающий Остап Бендер, деловито открыл «Путеводитель по Волге» (как свидетельствуют И. Ильф и Е.Петров - издания тысяча девятьсот двадцать шестого года). Путеводитель был предусмотрительно похищен Остапом Бендером из служебной каюты помощника капитана. Пользуясь представившимся нас счастливым случаем, давайте и мы, вместе с Великим комбинатором, при свете тускло мерцающего керосинового фонаря, познакомимся с необходимой для нас информацией: «На правом высоком берегу Волги расположен город Васюки. Отсюда отправляются лесные материалы, смола, лыко, рогожи, а сюда привозятся предметы широкого потребления для края, отстоящего на 50 километров от железной дороги». Ну, что тут сказать, поистине исчерпывающая информация для туристов о городе. Не устаревшая за истекшие годы. Да, именно такой город избрали Илья Ильф и Евгений Петров для шахматно-авантюрных приключений легендарных героев своей книги. Итак, вместе со славными героями «Двенадцати стульев», мы прибыли в Козьмодемьянск, то бишь Старые Васюки. Прежде всего подтверждаю: как и в 1927 году, сегодня город Козьмодемьянск, действительно, находится на правом высоком берегу реки Волги. Более того, вспоминая все увиденное мною в Козьмодемьянске, смею предположить - за прошедшие десятилетия мало что переменилось как в ритме, так и укладе жизни этого совершенно очаровательного в своей провинциальности города. Однако позволим себе еще один небольшой экскурс в непередаваемо прекрасную атмосферу Старо-Васюкинских авантюрно-шахматных баталий. В рамках исключительно стремительной подготовки сеанса одновременной игры, новоиспеченный псевдо-гроссмейстер О. Бендер, как вы, несомненно, помните, прочитал краткую лекцию в местном клубе «Картонажник». Сияющее белизной каменное здание этого клуба, как я предположил, исключительно для того, чтобы заезжие туристы не задавали дополнительных банально-утомительных вопросов, отмечено издалека видимой эмблемой в виде широко развернутой шахматной доски. Напомню еще, что в ходе вспыхнувшей жаркой дискуссии по вопросу о необходимости безотлагательного проведения именно в Васюках «Международного шахматного турнира 1927 года», сложился беспрецедентный в своей грандиозности образ шахматной столицы будущего - города Козьмодемьянска-Васюков. В составе этого образа, как показал углубленный анализ литературного текста, нашлось место и сибирякам. Вот, полюбуйтесь: «Мраморные лестницы величаво ниспадают в синюю Волгу. По фуникулерам неспешно поднимаются в город завидующие (!) васюкинцам: москвичи, ленинградцы, киевляне, сибиряки (подчеркнем этот небезразличный для нас факт, - Л.Б.), одесситы...» По приезду в город Новосибирск, я не стал отыскивать в бескрайних просторах Западной и Восточной Сибири бывших участников знаменитого Васюкинского шахматного турнира 1927 года. Я пошел по другому пути - провел небольшой шуточный опрос среди целого ряда руководителей городских детских творческих (шахматных) объединений. Опрос осуществлялся на предмет принципиальной возможности будущего участия юных сибиряков в международном шахматном турнире в Старых Васюках. Вы не поверите, но желающих поехать именно в этот город (а не в Париж и не в Лондон) оказалось 110 %! Откуда-то даже анкеты поддельные обнаружились, да и справки (образца 1937 года) об идеологической благонадежности отыскались. Уму непостижимо - где такому оборотистому лукавству сибирские педагоги-шахматисты научились. Но, самое главное, сомневающихся в правдоподобности существования именно Старых Васюков среди опрошенных не оказалось. Ни одного! Вот какой удивительный этот народ - шахматисты, дай Бог им здоровья, да доброго (юмористического) расположения духа. ...И вот, наконец, мы с вами благополучно добрались до финальной сцены знаменитых шахматно-предпринимательских похождений незабвенного Остапа Бендера. Приведу в настоящем месте его прощальную, изысканно гуманистическую в своей основе речь-наставление, произнесенную в плывущей по Волге в сторону Астрахани лодке. Как вы помните, уверенно стоя в ней, триумфально возвышаясь над беспомощно барахтающимися в Волге преследователями-шахматистами, великий комбинатор изрек следующее (даю краткую стенограмму этой эпохальной речи): «Вы же понимаете, васюкинские индивидуумы, что я мог бы вас всех поодиночке утопить, но я дарую вам жизнь. Живите, граждане! Только, ради создателя, не играйте в шахматы! Вы же просто не умеете играть! Эх вы, пижоны, пижоны... Едем, Ипполит Матвеевич, дальше. Прощайте! Боюсь, что Васюки центром мироздания не станут. Я не думаю, чтобы мастера шахмат приехали когда-нибудь к вам, даже если бы я их об этом сильно просил. Прощайте, любители сильных шахматных ощущений! Да здравствует «Клуб четырех коней!» Великие шахматисты мира сего, действительно, с тех пор не обнаружили своего присутствия в городе Козьмодемьянске. Центром мироздания город тоже не стал. Но... стали сюда приезжать юмористы. Ежегодно. Со всей России. Из стран бывшего соцлагеря. На так называемую «Бендериану». «Клуб четырех коней», согласно мудрому предсказанию Великого комбинатора, непритязательно кучкуясь вокруг разноликой юмористской братии, живет и здравствует. А в ознаменование стойкого наличия у всех участников ежегодных Бендериан острого желания возвести во славном городе во Козьмодемьянске (конечно, не сейчас, не сразу же возвести, а, видимо, чуть позже, в достаточно расплывчатом будущем) достойный монумент великому Остапу Бендеру (ныне особо актуальному литературному герою, а также всемирно известному предпринимателю и, одновременно, потомку янычаров) в центральной части города, совсем недалеко от речной пристани уже установили (вероятно, чтобы никогда не забыть о необходимости исполнить задуманное) рабочий вариант памятника. Так что следите за информацией, приезжайте на открытие! Это будет всемирная акция. Планетарная. Возможно с участием некоторых шахматистов, космонавтов, министров и предпринимателей, не лишенных чувства юмора. Хранить старину - дело, как вы понимаете, сложное. Вот почему широко раскинувшаяся вдоль реки Волги прибрежная улица, а также овеянная 400-летним ароматом старины центральная часть города, как настойчиво заверили меня местные жители, удерживается в архитектурно-художественной неприкосновенности исключительно для того, чтобы полнее презентовать заезжему туристскому люду колорит старого времени, столь трепетно любимого старожилами-васюкинцами. А коли тайна Старых Васюков теперь раскрыта, то скажем так, - старого времени, трепетно любимого КОЗЬМОдемьянцами (категорически прошу вас не путать КОЗЬМОдемьянцев с КОСМОдемьянцами, так как город Космодемьянск - это уже совсем-совсем другой город, не имеющий к похождениям Остапа Бендера решительно никакого отношения). Так что, отправляясь в путь, не ошибитесь с покупкой билета. А то много смеху потом будет... А для полноты ощущений, посещая в будущем город Козьмодемьянск, неспешно сойдя с парохода, вы можете вальяжно зайти в местные фирменные магазины «Мастер Гамбс» и «Отец Федор». Здесь торгуют сейчас всякими разностями, в том числе и произведениями искусства. По сходной цене. Бывший город Царевококшайск, ныне славный город Козьмодемьянск Обратимся теперь к еще одному историко-культурному ракурсу нашего путешествия, связанному с древней этимологией названия города Козьмодемьянка. Все дело в том, что кроме своего популярного литературного псевдонима - Старые Васюки - в старину город Козьмодемьянск носил еще и совсем другое, уж куда как более звучное имя: только вслушайтесь - Царевококшайск. Еще до Великого октябрьского переворота 1917 года город был переименован в Козьмодемьянск. И, так сказать, Кокшайска царева не стало в России. Исчез с исторической карты нашей родины. А Козьму да Демьяна сделали с тех пор официальными небесными покровителями этого города. Может и к лучшему все это. В любом туристском справочнике по городам среднего Поволжья вы обязательно прочтете: «Козьмодемьянск - маленький провинциальный город». Это - верно. Так же как верно и то, что в стародавние времена это был город мещан и купцов, шумных лесных ярмарок и праздничных хороводов. Но нам уже не побывать в той исторически конкретной эпохе. Время, как известно, не имеет обратного хода. Город Козьмодемьянск расположен в Республике Марий Эл (в буквальном переводе с марийского языка - Марийский край). Столица республики - Йошкар-Ола (опять сделаю перевод с марийского - Красный город). А уж если мы с вами в этот раз приплыли на правый, высокий берег Волги, то, смею заверить, что это не луговая, а горномарийская сторона. Сразу же уточню: Козьмодемьянск - центр Горномарийского района. Марийцы относятся к финно-угорским народам, живут, в основном, в приволжских лесах. До недавнего времени их звали черемисами. Почему? «Чера» - в северных европейских народных говорах - означает «болотистый лес», а «мись» в финно-угорских языках - «человек». Выходит, что «черемис» - не что иное, как «человек из болотистых лесов». Но марийцы себя так никогда не называли и не называют. Они обычно с достоинством говорят: «Мы - мари». «Мари» для национального самосознания любого марийца многозначно: это и само название народа, и понятие «мужчина» и «муж». Слово «мари» очень древнее, возникшее несколько тысяч лет тому назад. Но изворотливые умы нынешних историков, культурологов да лингвистов-филологов предлагают сегодня и принципиально иное, на их взгляд, более емкое и точное толкование термина «мари». Так, они утверждают, что древние финно-угоры называли словом «ма» землю. А слово «ар» - издревле воспринималось ими как «человек», «сын». Оба эти слова, слившись вместе, как раз и образуют слитное понятие: «сын земли». Вот такая любопытная гипотеза получается. Но не будем спорить. Сойдемся на общепризнанном: народ мари - это древний житель заволжского края. Еще каких-нибудь сто лет тому назад все марийское Заволжье тонуло в сплошных лесах. Из конкретных фактических данных приведу следующее: до того как гидростроители заполнили Чебоксарское водохранилище, 50% территории республики занимал лес. Именно поэтому можно с уверенностью говорить, что марийцы - жители лесного края. Про особую значимость леса в жизни марийского народа следует сказать особо. В марийском языке есть древнее-предревнее слово «шюрго». В переводе на русский язык оно значит «лес», а также «лицо», «облик». В таком совпадении, как вы теперь догадываетесь, нет ничего удивительного, ибо марийский край - воистину край лесной. Кстати говоря, гитары и балалайки, домры и гусли-самогуды, изготовленные из фанеры местной породы деревьев, считаются в России самыми певучими да голосистыми. Так что, будете покупать себе в домашнее пользование балалайку - проверьте звучание. Убедитесь сами, что эта так и есть. Лес - вне всякого сомнения, неповторимое лицо республики Марий Эл. Красоты здесь дивные. Легенд и преданий животрепещущих - ну, не то что море, а океан целый. К тому же и охотничьи угодья распрекрасные. Есть где душе, стосковавшейся по лесному простору, поиграть-разгуляться. Никакие путешествия не понадобятся. Говорят, что местные мужики еще совсем недавно считали каждый свое село чуть ли не «краем света». «Бог весть, что там за лесом то деется», - говаривали они. И то ведь правда, что когда вдруг окинешь все, что в мире сегодня творится, единым беглым взором, то невольно воскликнешь: «Бог весть, что делается!». Лес издревле влиял на особенности мировосприятия марийского народа, формировал уклад повседневной жизни, развивал потребности и идеалы. Современный язык, наследуя старинный способ товарообмена, сохранил в своем обиходе элементы охотничье-природной детерминации. Приведу следующий, на мой взгляд, весьма показательный в этом плане пример. В стародавние времена ясак (то есть дань, а по нынешнему - налог) марийцы всегда платили мехом - пушистыми шкурками куницы и белки. Ну так вот, до настоящего времени в местном названии медных, да серебряных (лучше сказать будет - металлических) монет запечатлена память об этом. Так, по-марийски белка будет - «Ур» а копейка «кумур», то есть «три белки»; три копейки - это «лур» (по-марийски - десять белок), пять копеек - «латшимур» (семнадцать белок), десять копеек - «кумловичур» (тридцать пять белок), пятнадцать копеек - «витлекокур» (пятьдесят две белки) и т.д. Запомнили? Если так, то теперь, давайте, наоборот попробуем счет деньгам медным да серебряным вести. Вопрос: «52 белки сколько копеек будет?» Ну, а 35 белок? А 17? Ну, так дело не пойдет! Учитесь мало-помалу деньги по-марийски считать. Как же в республику-то собираетесь ехать. Ведь, как говорится, деньги счет любят. А вы в белках путем разобраться не можете. Есть и другой важный разворот проблемы историко-культурного своеобразия города Козьмодемьянска. Скажу: его жители на вполне законном основании гордятся, что в их городе проездом были Александр Радищев, Тарас Шевченко, Александр Пушкин. Наведывался сюда и знаменитый французский романист Александр Дюма. В июле 1899 года по своей писательской надобности здесь останавливался пролетарский писатель А.М. Горький - видно, черпал пригоршнями волшебный колорит ушедших столетий. Жители Ямской слободы, как гласит история, не раз видели на тракте людей, которых ссылало царское правительство в Сибирь. Известно, к примеру, что через Козьмодемьянск проезжал в сибирскую ссылку Владимир Галактионович Короленко, оставив об этом небезынтересном для него факте жизни выразительные воспоминания. Однако наиболее плодотворной в литературно-историческом отношении следует, видно, признать поездку в славный город Козьмодемьянск Ильи Арнольдовича Ильфа и Евгения Петровича Петрова. Одну небольшую «занозу» в качестве своеобразной проблемно-творческой задачи на актуализацию литературно-художественного мышления я хотел бы предложить вам. Сначала давайте вспомним, что герой «Двенадцати стульев», Остап Бендер, по его собственным словам, именно «проездом в Казань», заехал в Козьмодемьянск-Васюки и провел там сеанс одновременный шахматной игры. А теперь системно-аналитический вопрос, вопрос почти школьного типа: «Почему авторы приключенческого романа «заставили» Остапа Бендера сойти с корабля именно в провинциальном Козьмодемьянске (Старых Васюках), а не, скажем так, в той же самой Казани, до которой, что говорится, рукой подать?» Надеюсь, что по прочтении настоящего очерка вы серьезно подумаете об этом. А вот все дальнейшее изложение моего очерка пусть вам будет маленьким подспорьем в поиске ответа на данный проблемно-творческий вопрос. А теперь - дальше, скорее в путь, продолжим наше с вами путешествие по республике Марий Эл. Книги и газеты в республике издаются, в основном, на двух наречиях - луговом и горномарийском. На луговом наречии говорят марийцы, живущие в центральных, северных и восточных районах республики, на горном - живущие за Волгой и в Поветлужьи (в окрестностях реки Ветлуги). Напомню, что мы с вами сейчас находимся именно в горномарийском районе, конкретно - в городе Козьмодемьянске. А пока суд да дело, я приглашаю вас совершить прогулку по центральной, особенно колоритной части города. Ненароком попавшийся мне здесь на глаза транспарант еще раз воочию подтвердил, что городу Козьмодемьянску более 400 лет: основан он был в 1583 году. Любят в республике Марий Эл белый цвет. В самом центре города, в белоснежном двухэтажном здании с поистине «петушиным» картушем на крыше, расположен художественно-исторический музей им. А.В. Григорьева (ул. Лихачева, 10). Музей был открыт в сентябре 1919 года. Художник Григорьев - основатель этого музея. В 1991 году в республике праздновали 100-летие со дня его рождения. Он - первый марийский профессиональный художник. В музее - интересная коллекция живописных работ. Назову только то, что запомнилось мне с первого раза: К.П. Брюллов «Итальянка у источника», К.Е. Маковский «Цыганка»; И.К. Айвазовский «Лунная ночь на Черном море». К.Ф. Юон «Кузница», П.П. Соколов «Нападение волков на польского пана»; Н.А. Клодт «Лесная дорога» и др. И еще один исторически любопытный факт: город Козьмодемьянск в стародавние времена был центром бурлачества. Крепкий народ, видно, жил здесь в те годы. Немало песен бурлацких слышали волжские берега. Илья Ефимович Репин приезжал сюда, чтобы, слушая заунывные песни, создавать, как вы помните, свой художественный шедевр - картину «Бурлаки на Волге». Вглядитесь, к случаю, в эту картину. Правда, теплоходы сменили сегодня бурлаков. Исчезла такая профессия. Что ж, времена необратимо меняются. И не всегда, знать, в худшую сторону. В этот свой приезд на Волгу, я бурлаков не встретил, как впрочем, не встречал их и ранее. Соответственно песен бурлацких слышать мне не довелось. Но знаменитый волжский говор услышал. Весьма колоритный, надо сказать. Максима Горького речь сильно напоминает. В грамзаписи. Появилась даже мысль - организовать театрализованное представление на Волге в окрестностях Козьмодемьянска. С бурлаками, с кораблями, со сценой, Максимом Горьким, купанием, фейерверком, песнями да плясками разными: марийскими да русскими, татарскими да чувашскими. Но это все в будущем, не сейчас, в следующий мой приезд на Волгу. Как в старину шутили Местные легенды гласят, что в старину некоторые мастера-ловкачи могли на бревне Волгу напротив так называемых Козьмодемьянских песков переплыть: встанут себе на бревно, да и плывут, багром отталкиваясь. По-волжски колоритно окая, всерьез уверяли меня в этом какие-то волжские богатыри-бродяги, бесцельно «тусующиеся» на пристани. Говорили, что на плавучей сосне даже чечетку в лапоточках выбивали некоторые ловкие молевики - сплавщики леса. Себя в свидетели приводили. Но отбегались, говорят, в силу возраста, да тревожного состояния - показать этот фокус не могут. А был, говорят, такой случай однажды, что ловкий мастер-молевик, стремительно переходя на бревне Волгу, с пароходом каким-то туристским встретился. Вот уж было смеху потом. Говорят, молодой капитан, от удивления что человек по воде идет, малый ход скомандовал: как бы на мель не сесть! Ведь впрямую человек идет пешим ходом по реке! Как в удивление не впасть то... А пассажиры-то диву давались! Стоят на палубе, рты разиня. Дар речи утратили, слова вымолвить не могут. Уже потом, чуть отдышавшись, да раскинув умом елку под ногами разглядели. А вы уж, коль такая оказия с вами выйдет, не подводите меня, шибко-то не удивляйтесь. Степенно, не суетясь на все эти волжские причуды смотрите, со знанием дела рассуждайте, ведите себя, как закоренелые знатоки волжских спортивных игровых традиций. Даже поддакните к случаю: мол уже давным-давно знаете, что скоро даже новый вид спорта на олимпиаде будет введен - форсирование Волги на бревне. Со своим бревном всяк охотник на Волгу приезжать тогда станет. Вот уж повеселимся тогда! Конечно, ухарство все это несусветно, а все же приятно: как-никак экзамен на смелость. А иной раз и на элементарную выдержку, бытовую сообразительность. «А что, пробежать через Волгу-речку по молевым бревнышкам не слабо тебе? - спросят бывало опытные мастера какого-нибудь незадачливого, чаще всего молодого, чересчур азартного парня. Подзадоривают, подзадоривают его опытные молевщики - сплавщики леса, да и уговорят в конце концов. Новичок бойко побежит было в начале, да после третьего, четвертого прыжка и сникнет. Встанет на четвереньки, ухватится за зыбкие бревна, и ни туда, ни сюда. Вызволят его, конечно, да еще и нотацию прочтут: «Вперед, мол, гляди, а прыгать погоди». В Козьмодемьянских окрестностях все знают: только опытный молевик способен ходить, что называется, по воде без лодки, бревном простым обходиться. Начинающему здесь с налету-то, наскоком победу не одержать. Долго учиться надо. А опытному что: встал на бревно, да и поплыл себе в удовольствие. Бывает, глядят люди на такого чудака, ждут скорого конфуза, а того не знают, не ведают, что чудак-то этот - сплавщик искусный. Вот и доберется он безбедно до другого берега. И мало того. Доберется, перетянет бревно вверх по Волге, на снос, снова станет на бревно, да на этот раз еще и с другой стороны реки корзину пива с собой принесет. Это чтоб порожним зря не перебегать через реку. Что, не верите? Я тоже поначалу не верил, но меня убедили, что молевщики - слов на ветер не бросают. Это - традиция такая. А для верности даже корзину показали, с которой за пивом на другой берег, раз в неделю, по пятницам бегают. Ну, не ждать же мне этой пресловутой пятницы! А может быть, вам повезет, случай выдастся, так увидите это чудо-чудное. Золотых рук мастера Этнографический музей под открытым небом - средоточие народного декоративно-прикладного творчества в городе Козьмодемьянске. Как возник музей, спрашиваете? Очень даже просто. Лучше будет ответить - возник по необходимости. Но все по порядку. Когда, значит, Чебоксарское водохранилище стали наполнять водой, возникла реальная угроза исчезновения и шедевров народного зодчества. Вот почему самые искусно выстроенные в низине дома, подсобные помещения и даже красавицу ветряную мельницу перенесли на гору, поставили на высокое место, где будущие экспонаты музея народного быта и стояли до поры до времени, ждали своего часа. А официальное открытие музея состоялось только в 1983 году. Приурочено открытие было к 400-летнему юбилею города Козьмодемьянска. Посещая музей под открытым небом, давайте будем помнить, что этнография народов Поволжья вещь весьма и весьма тонкая. Даже изысканная. Не всякому она во всей полноте и прелести открывается. Прежде всего уже потому, что представлена она продуктами творческого труда и татарского, и русского, и марийского, и чувашского народов. Вроде бы все вперемежку, а вместе с тем и порознь. Но, конечно же, при внимательном и глубоко искреннем рассмотрении, мы без особого труда можем найти и существенные отличия. Но сейчас речь наша, прежде всего, о марийской народной традиции. Начнем с деревянной резьбы. Она есть и в музейной коллекции, есть и в архитектурно-художественном пространстве самого города. Это - своего рода визитная карточка сегодняшнего культурно-художественного облика Козьмодемьянска. Знаменитая волжская резьба украшает деревянные дома, коих, действительно, неисчислимое множество в этом городе. Когда проходишь по улицам, то на каждом шагу останавливаешь свое внимание на чудесных работах талантливых народных умельцев. Стены домов, наличники окон, фронтоны и крылечки - все это украшено причудливой, неизъяснимо прекрасной резьбой. Один местный мастер-резчик как-то мимоходом обронил весьма примечательную мысль: «Надо слух, подход особый иметь, чтобы узор к делу был приложен». И то ведь правда, не всякому простому человеку волшебная птица творчества в руки дается. А для отговорки местные мастера, как правило, сообщают, что узор чудесный кто у Деда Мороза одалживает, а кто и у женщин, в их кружевных рукоделиях, присматривает. А женщины в этих краях уж больно изобретательные по кружевной части всегда были. Вот, видно, и соревновались так друг с другом из века в век. Козьмодемьянск и его окрестности, по правде говоря, всегда славились своими мастерами. Издавна повелось так, что каждый мужчина крепко знал какое-нибудь свое ремесло: либо выделывал мебель, либо плел корзины, выжигал можжевеловые трости. Даже поверье такое было, что истинно талантливые мастера-чудодеи могут оживлять дерево. Поделюсь своими наблюдениями. Приобрел я с этой целью у местного талантливого мастера Алексея Чанурина, потомственного краснодеревщика, воспринявшего свое ремесло от отца и деда, национальную марийскую игрушку-сувенир «Девушка и парень с гармошкой». И впрямь живые! Поставишь их рядышком - одна картина: поют-красуются, будто на клубной сцене в праздник. Серьезные и торжественные, как подобает. А чуть повернешь фигурку девушки лицом в сторону гармониста, ближе к нему ее пододвинешь, она так лукавым своим взглядом и заиграет, вспыхнет прямо вся, восторженно глядя на игру гармониста. А в другую сторону взгляд - и уже кокетство совсем иного рода имеется. Хотя, замечу мимоходом, игрушки, мною в этот раз купленные, совсем не имеют ярких красок. Деревянные, точеные, с черной, очень скупой линией прорисовки. Музыка, важно отметить, в самой большой чести у марийцев. О сохранности древних музыкально-исполнительских традиций говорит прежде всего то, что до настоящего времени у марийцев гусли - любимый музыкальный инструмент. Ну скажите честно, многие ли из вас гусли в руках держали, играть на них училися? А у горных марийцев, к которым мы с вами в гости направились, даже считается, что каждая девушка обязательно должна уметь на гуслях играть. Так ли это или не так - не могу пока судить. Но очень хочется верить, что гусли не исчезли окончательно из бытового музицирования. Да и вышивка в традиционной культуре народа мари уподобляется песне. «Не вышивка, а настоящая песня», - такая бытует традиционная похвала для девушки-вышивальщицы. В мифологических преданиях марийского народа есть красивая легенда о том, что Дочь Солнца когда-то спустилась на землю и вышла замуж за сына простого деревенского мужика. И научила небесная посланница своих земных подруг чудесному искусству вышивания. От того и традиция пошла, оттого, видно, и цвет белый в особой чести у марийцев. А чтобы ненароком не впасть в бесплодную зрительную иллюзию, я, что называется, адресно, для молодых людей, ищущих себе спутницу жизни в горномарийском районе, уточню: горных мариек, в их праздничном облачении (конечно же, собственноручно изготовленном), вы без особого труда узнаете по снежно-белому платью с узкими полосками иссиня-темной вышивки. А жители же других, более северных районов республики Марий Эл (луговые марийцы), любят, как правило, одежду с иной вышивкой - кирпично-красных оттенков. В старину марийцы утверждали: человек, испивший «живой воды» из сказочного родника народного творчества, прикоснувшийся душой к истокам национальных традиций, становится неприступным для любых жизненных невзгод и телесных хворей. Голубой лентой, синей нитью узора, яркой волнистой линией вошла потому «живая вода» в образную символику традиционного марийского орнамента. Местный писатель К. Васин очень уж точно рассказывает о традиционном марийском орнаменте. Берешь одежду, - пишет он, - и как бы читаешь: Мы издавна жили среди елей и сосен, говорит узор, напоминающий своими очертаниями деревья; Лоси и олени бегали в наших лесах, сообщает узор, похожий на ветвистые рога; Гуси-лебеди пролетали над нами, - добавляет вышивка, напоминающая птичий клюв; Любили мы нежную траву, выросшую среди леса, - поет зеленая нить узора; Любовались мы чистым небом и ясным солнцем, - присоединяется к голосу зеленой нитки голубая и красная. (1, с. 435) А вообще то в марийских национальных традициях существует неписаное золотое правило: полюбил девушку - сложи песню, приехал долгожданный гость - песенными словами раскрой перед ним душу свою, уходит человек в чужедальнюю сторону, в далекую суровую Сибирь, осваивать непаханые земли, - на прощание сложи свою заветную песню. Если спою, Песня останется, Если пройду по земле, То след останется. Так поется в одной старинной марийской песне. А о посещении города Козьмодемьянска, его искренних, открытых душой людях у вас, я уверен, обязательно добрая память сохранится на долгие годы. На себе это испытал. Не первый раз в Марийских краях бывать выходило. И пусть вас всегда сопровождает в жизни хорошая, близкая вашему сердцу, песня. А хорошая песня, - как говорят у мари, - два века живет. Доброго вам здоровья. Тем и закончу я свой краткий очерк. До новых встреч. Литература Васин К. Родник талантов: Из записок краеведа // Марийский край, земля Онара / Сост. К. Васин, А. Юзыкайн. М.: Современник, 1989. С. 432 - 441. Яковлев Ю. Начало начал: Очерк-репортаж // Марийский край, земля Онара / Сост. К. Васин, А. Юзыкайн. М.: Современник, 1989. С. 374 - 380.

Иллюстрации

Далее >>