О бедном мимансе замолвите слово…

Год назад сменилось руководство театра «Старый дом». Главным режиссером стал известный московский театральный деятель, автор и ведущий театральной программы телевидения «Фрак народа» Владимир Борисович Оренов.

Назначение было не безоблачным. Проходили собрания, бурные диспуты в департаменте культуры, разделения и слияния группировок. Но решение в конце концов было принято, и театральная общественность стала с нетерпением ждать первых премьер нового художественного руководителя.

В конце прошлого сезона и в начале нынешнего В.Б. Оренов поставил два спектакля. Хотя по двум работам сложно категорически определять стиль, художественное направление, творческую программу художника, но некоторые черты Оренова-режиссера, пожалуй, уже просматриваются.

И первый спектакль, «Записки нетрезвого человека» по прозе С. Довлатова и А. Володина, и новая премьера, «Артист миманса» по рассказу А. Кузнецова, – инсценировки прозы. Вероятно, это закономерно для В.Б. Оренова, театроведа по профессии, человека, знающего и любящего литературу. Обостренный интерес к слову, к стилю писателя, желание донести своё ощущение и понимание автора-прозаика естественны и органичны для него. (Стоит отметить, что и первая премьера нового сезона, поставленный С.В. Таюшевым спектакль «Камера-обскура» по В. Набокову – тоже инсценировка прозы, и возможно, для Оренова как художественного руководителя театра это направление принципиально.) Может быть, истоки такого настойчивого игнорирования драматургии лежат в слабости сегодняшних произведений драматургов, может быть, это жизненная позиция Оренова, но «Старый дом» в его новом качестве преимущественно предстаёт театром литературы, театром прозы.

Литература хорошая, в этом сомнений нет. И Довлатов, и Володин, и менее популярный А. Кузнецов – писатели высокого уровня, со своим стилем, очень бережно относящиеся к слову, его подбору, «коллекционированию». Это внимание к языку проявляется и в спектаклях. В прологе «Артиста миманса» первая фраза звучит несколько раз, как бы давая «рассмотреть» себя со всех сторон, и этот прием повторяется в спектакле не раз. Рассказ А. Кузнецова, посвящённый вечной теме «маленького человека», откровенно ассоциативен. И имя героя – Илья Ильич, и ситуации, и стиль автора вызывают в памяти и рассказы Чехова, и «Смерть Ивана Ильича» Толстого, и страницы Гончарова. И эти ассоциации Оренов не микширует, напротив, в какой-то степени подчеркивает. Вечерние платья и смокинги актёров, драматические отступления в тексте расширяют образное пространство спектакля, настойчиво уводят зрителя от прямолинейной фабулы рассказа. Эту же задачу выполняет и классический приём литературного театра, когда все актёры играют всех персонажей. Хотя есть и «закреплённые» роли, все действующие лица существуют в едином пространстве рассказа, произносят авторские «ремарки», комментируют происходящее с героями. Такой приём В. Оренов использовал и в «Записках нетрезвого человека», но там он диктовался самим жанром дневниковых записей, строчек из записных книжек, там не было персонажей как таковых. В новом спектакле этот приём – проявление позиции режиссёра. В «Артисте миманса» есть роли, ярко написанные герои, но Оренов уводит актёров от драматургического способа существования, заставляя играть не столько одного персонажа, сколько всё произведение в целом. Характерно в этом смысле то, что «за главного героя» играют двое, актёр и актриса. Причём более ярко, эмоционально существует как раз «женская» ипостась Ильи Ильича (Е. Жданова), именно она по ходу спектакля становится главным – героем? героиней?..

В постановке литературного произведения всегда интересно соотношение литературы и театра. Перевод одного вида искусства на язык другого требует смены лексики, выражения тех же мыслей, образов, идей по законам другой знаковой системы. Владимир Оренов в «Артисте миманса» остаётся преимущественно в литературе. Театральный язык присутствует в спектакле в основном как иллюстрация. Иллюстративна фигура девочки – балерины, старательно отрабатывающей балетный станок на первом плане. Иллюстративны мизансценические решения сцен, и очереди в буфете, и репетиции, и пластика драматических актёров, только «намекающая», что речь идёт о театре балета. И оформление сцены, с несколькими перекрывающими друг друга занавесами, тоже остаётся знаком, не доходящим до уровня символа, самостоятельного образа. Во всём зрительном решении спектакля главенствует литература, художник старается не мешать звучащему слову, только акцентируя отдельные моменты.

Хотя в интервью и выступлениях по поводу премьеры Владимир Борисович Оренов говорит о мире театра, о закулисной жизни, рассказ, да и спектакль, конечно же, не сводится к «узкопрофессиональным» проблемам. Тема простого человека, «маленького человека» – была и остаётся одним из постоянных, вечных вопросов искусства. И фигура главного героя рассказа и спектакля, незаметного артиста самой низшей категории большого и шумного мира (неважно, мира театра или института, города или страны) – узнаваема сразу. О чём же спектакль? Пожалуй, больше всего запоминается фраза приятеля Ильи Ильича: «В общем, все мы хорошие». И действительно, все обиды и унижения, несправедливость и чудесное «вознесение главы» маленького артиста миманса – всё происходит не со зла или по замыслу, а просто так, случайно. И жизнь не добра и не зла, в ней надо просто жить, перенося беды и веря, что будет и «приказ с благодарностью».

Попытки режиссёра из в общем-то незатейливой истории сделать нечто большее, поднять рассказ до высоты трагедии, размышления о жизни, смерти (в частности, воспоминаниями самого А. Кузнецова о своей клинической смерти) не выглядят убедительными, слишком проста история, другими категориями мыслит главный герой и его окружение.

Каким же предстаёт новый главный режиссёр «Старого дома» в своих последних спектаклях? Прежде всего, человеком современной литературы, чувствующим слово, любящим живую речь. Умным, с чувством юмора, ибо улыбкой пронизаны все его спектакли. Пока не очень проявляющимся как режиссёр именно театра, его язык в большей степени – литература, нежели специфически театральные, режиссёрские приёмы. Известную телепрограмму «Фрак народа» В. Оренов настойчиво называет «композицией». Пожалуй, такое своеобразное определение жанра близко и его театральным работам. Как дальше будет развиваться Владимир Оренов-режиссёр? Обратится ли он к драматургии как основе спектакля? Станет ли его режиссура более театральной, авторской и по языку этого вида искусства? Ждём новой премьеры…

Александр Зубов

Не только о театре. Зубов А.Е.

Авторские разделы