Знакомая и неизвестная SIB-АЛЬТЕРА

В околотеатральных кругах Новосибирска опять волнение, шум, вопросы: «Ты смотрел?» - «А я не попал» - «Здорово!» - «Это полный бред!» - «Как бы прорваться…» Это значит, что снова на театральных площадках города идет фестиваль экспериментальных театров «Sib-Altera».

Он стал уже традиционным, хотя в применении к принципиально экспериментальным, ищущим коллективам этот термин и неприменим. Четвертый раз группа энтузиастов во главе с Викторией Холодовой созванивается, списывается, договаривается и в результате собирает у нас коллективы, которые хотят нового, ещё неизвестного в театре, ищут форму, смысл, своё место в пространстве искусства завтрашнего дня. В этом фестивале есть свои принципы и традиции, от которых организаторы не собираются, похоже, отказываться.

Прежде всего, коллективы, приезжающие на «Sib-Altera», как правило, молодежные. Именно молодым в полной мере свойствен лозунг Константина Треплева из чеховской «Чайки»: «Новые формы нужны!» Два раза подряд театры на фестиваль не приезжают, и это тоже важная особенность – дать возможность зрителям познакомиться с максимальным количеством коллективов. Фестиваль скорее направлен «вширь», чем «вглубь». Косвенным, хотя и, возможно, случайным подтверждением этого служит и то, что на обсуждение спектаклей, перформансов, читок пьес остаётся до смешного мало времени.

Театральный, «спектаклевый» репертуар фестиваля активно дополняет параллельная программа встреч, зрелищ, мастер-классов, лабораторий, перформансов (ах, слово красивое! И всеобъемлющее – делай что хочешь, а потом скажи, что это перформанс – пусть попробуют возразить!). Насыщенность невероятная, при всём желании побывать везде невозможно. Но и такие, пусть фрагментарные встречи, очень важны для человека искусства.

К сожалению, и негативные стороны экспериментального фестиваля тоже стали традицией. Прежде всего это очень дорогие билеты. Оно, конечно, понятно, фестиваль не имеет государственной финансовой поддержки, а привезти коллектив из Казахстана, Белоруссии, тем более из Германии более чем накладно. И всё же 400, 600 и даже 1000 рублей за билет, да ещё на спектакль непредсказуемого художественного достоинства – эксперимент! – выложит далеко не каждый зритель нашего города. Обидно, когда актеры Новосибирска, студенты театрального института топчутся перед входом, не зная, пропустят их или придется вернуться домой, как это было со спектаклем в театре кукол (ну очень строгая администрация!). А ведь экспериментальные пробы прежде всего необходимы людям искусства, как возможность нового открытия, нового взгляда на сегодняшнее и завтрашнее пространство театра.

Есть проблемы и в формировании параллельной программы. Акции наползают одна на другую, сдвигается время. То проходит слух, что на мастер-класс, скажем, Маркуса Цоннера (Швейцария) попасть никому невозможно, то вдруг выясняется, что участников не хватило. То читка пьес проходит при пустом зале, то не хватает стульев. И ещё раз подчеркнём – возможности обсудить, осмыслить увиденное, просто познакомиться с новыми людьми очень мало.

Но, может быть, если «Sib…» станет когда-нибудь респектабельным, продуманным до мелочей, академическим фестивалем, он перестанет быть «…Altera», праздником неожиданности, поиска, удивления. Пока же это всё на «Альтере» есть. И зрители, попавшие всё-таки на спектакли фестиваля, эмоции испытывают во всём диапазоне. От достаточно мощного раздражения на спектакле «ДК Данс» театра из Минска «ИнЖест» до почти единодушного восхищения игрой Маркуса Цоннера и Патриции Барбуани в виртуозном по технике исполнения спектакле «Ha! Hamlet». Есть и неожиданные реакции. Три дамы пожилого возраста после «Ha! Hamlet’а» возмущались в гардеробе: «Это же трагедия! Серьёзная пьеса! А все ржут!». Но артисты из Швейцарии сделали очень лёгкого, виртуозного «Гамлета». В спектакле буквально реализовано расхожее выражение: «Театр – это вышли два актёра, постелили коврик. И началось действо…» На сцене два актёра, сидящие на вращающихся фортепианных табуретах. И всё. Действительно всё! Ни разу они не встают с табуреточек, ни разу не разрушается чистота очень легкого, «капустного» решения. Но приём доведён до абсолютного совершенства, всё отточено – и жест и слово, и внутренняя перестройка, и вставки на русском языке. Каждый из партнёров играет по несколько ролей, и это полноценные сценические работы. И при всей свойственной западноевропейскому театру отточенности, проверенности актёрской игры в спектакле сохраняется жизнь персонажей, проживание ситуации. При всём блестящем юморе зрелища (а это, возможно, самый весёлый «Гамлет» сегодняшнего театра) есть места, где те же актёры замирают в глубинном проживании, где драма идёт всерьёз (например, в сцене Лаэрта и безумной Офелии).

Совершенство актёрской техники - во многом свойство и труппы театра «ИнЖест» из Минска. Весь спектакль актёры играют на ходулях, выходят на них в зал, движутся по ступенькам, между кресел. Да и переходя «в партер», опускаясь на планшет сцены, обнаруживают прекрасное владение телом, замечательную пластическую подготовку. А вот о чём спектакль? Вряд ли кто-либо из зрителей сможет сформулировать это однозначно. Начинается всё с венецианского карнавала (разумеется, на ходулях), яркого, масочного, с поливом господ зрителей из резиновых груш и закидыванием конфетками. Высокие, красивые фигуры уверенно спускаются в зал, поднимаются на сцену, проявляя незаурядную физическую и пластическую подготовку актеров. Потом фигуры оказываются на планшете сцены, и мучительно переворачиваются, ползают, медленно движутся по диагонали, догоняя друг друга в замедленном темпе. (Опять же, технически всё очень хорошо, профессионально, актеры замечательно держат довольно сложный медленный темп движений, очень мягки, выразительны в движении.) Что символизируют попытки людей-существ подняться с пола на ноги-ходули? Не знаю… Женщина-змея, двигаясь по диагонали ползком, в конце концов превращается в змею, ловящую свой хвост и отказывающуюся от этой попытки… Разбитной мастеровой-монах настойчиво пытается укоротить ноги-ходули герою, в конце концов преуспевает, но тот вместе с птицами-масками обретает новые, намного длиннее. Рычит натуральная бензопила, наполняя зал бензиновым перегаром, но птицы-ходульники прогоняют плотника-бенедиктинца в рясе, а потом герой начинает судорожно извиваться по сцене, теряя одежду, в конце концов, совсем обнаженный (голый человек на голой земле?) сваливается со сцены в зрительный зал, вскоре снова идёт обратно, туда, откуда только что сбежал. И самый экстрим (хэппенинг? стирание грани между сценой и залом? пробуждение в зрителях подсознательного? издёвка?) в финале, когда актеры на ходулях снова спускаются в зал и радостно начинают падать на зрителей, заставляя их вольно-невольно ловить себя, страховать, поднимать, уходить из зала… Поклоны.

Что-то, возможно, в таком пересказе упущено, были ведь секунды и интереса, и увлечения. Но вообще-то примерно так это и было. Даёшь эксперимент! Ради чего? Понимайте сами, как знаете!..

Наверное, в такого рода зрелищах есть и смысл. Наверное, сами исполнители его ощущают, знают, исповедуют. Но нужны ли мы, зрители, им как сотворцы, как соучастники, а не просто жертвы некоей шалости, объекты задачи: «А мы попробуем вот такое и посмотрим, как они – зрители – будут выкручиваться?». Вопрос.

Значит ли это, что лучше бы и не приезжал коллектив из Минска? Ни в коем случае!!! Чтобы отвергать хоть что-то, это что-то надо прежде всего попытаться понять. И обилие вопросов после спектакля, неприятие многих моментов – отнюдь не могут быть приговором кому-либо или чему-либо. Очень бы хотелось услышать в диалоге актеров и режиссеров театра, приложить к себе их взгляд на мир, в чем-то, может быть, изменить свой. Увы, плотность фестиваля, некая закрытость, элитарность его многих этапов не даёт такой возможности. И остаёшься только с собственным впечатлением от спектакля, в котором именно сегодня, возможно, что-то и не случилось.

Вывод может быть только один: через год, если всё будет хорошо, надо снова пробиваться на «Sib-Altera» номер пять! Ну а как иначе?..

Александр Зубов

Не только о театре. Зубов А.Е.

Авторские разделы