Между Горьким и... Чеховым?

В театре «Глобус» - премьера. Режиссер С.К. Каргин на малой сцене поставил пьесу М. Горького «Дети солнца».

Сразу скажу - спектакль мне показался интересным. Открытое пространство, заполненное светом, чистотой, полу-игрушечная, полу-научная конструкция в центре, прозрачные стулья - то ли лаборатория, то ли детский конструктор. И весь спектакль идёт легко, светло, хотя происходят в пьесе события совсем не радостные. Но даже после трагического финала, гибели героев - зрители расходятся с улыбками, всё случившееся на наших глазах не несёт отпечатка давящей, гнетущей тяжести, как бывает порой на «горьковских» спектаклях. Да и вообще в постановке Каргина классик советской литературы предстаёт как-то не совсем «по-горьковски».

Фигура «Буревестника революции» сегодня воспринимается очень неоднозначно. С одной стороны - автор программного романа «Мать», множества статей однозначно большевистских, произнесший страшные слова: «Когда враг не сдаётся, его уничтожают», благословлявший своим присутствием это уничтожение... И этот же человек написал глубоко философского «Клима Самгина», искрящиеся «Сказки об Италии», спасал, пока это было в его силах, многих писателей, артистов, художников от раскручивающегося маховика репрессий. Создал особую драматургию - драматургию Горького, в которой почему-то нет пьес о его советской современности, только - до семнадцатого года...

Советская традиция постановки пьес Горького характеризовалась прежде всего четким делением на «своих» и «чужих». Название одной из пьес - «Враги» - стало как бы универсальным ключом к прочтению всех его пьес. При этом игнорировались явные нестыковки, психологические характеристики героев подстраивались под идеологию. Нил в «Мещанах», если рассматривать его не в контексте «созревания революционной ситуации» - личность не очень-то привлекательная: хамоватый, довольно самовлюблённый, откровенно неблагодарный к своим приёмным родителям. Но - он нужен как человек будущего, и эти черты затушёвываются, смягчаются, и вещают со сцены лишённые человеческой глубины провозвестники светлого (?) завтра. Не вписывается человечность, жалость Луки в чёткую схему «свой-чужой» - переосмыслим Луку, пусть он будет коварным совратителем, лицемером, псевдоутешителем.

Но если читать пьесы Горького непредвзято (что довольно уже сложно людям старшего поколения) - открывается мир очень противоречивых, непростых людей. Нет у него ни однозначно «красных», ни однокрасочно «чёрных». «Нехорошая» Васса Железнова искренне любит своего внука, а «положительная» Рашель приносит его в жертву идеалам революции, бросает. Мелкий, буржуазный, отживший Бессеменов в своём непонимании жизни, её несправедливости вырастает до трагических высот. Не поймёшь Мастакова в «Чудаках» - то ли фигляр, то ли гений? И одна из самых загадочных в этом смысле пьес - «Дети Солнца». Практически каждый герой этой пьесы имеет два лица, две ипостаси. И создаётся ощущение, что именно эта двойственность, неоднозначность в первую очередь заинтересовала Сергея Каргина. Все персонажи «Детей Солнца» в его постановке - подчёркнуто разнолики.

В самом начале спектакля из белых дверей появляется статная, властная фигура в чёрном. Строгое дворянское платье, осанка, властные интонации, взгляд хозяйки. Васса? Оживший портрет Ермоловой? Всего лишь нянька (засл. арт. РФ Т.И. Кочержинская). Она, как Бернарда Альба у Лорки, пытается сохранить былое, удержать рассыпающиеся отношения жителей не то своего, не то уже чужого дома. И, как вестник высшего, того мира, она уведёт в финале в клубящееся ничто сломленную Лизу... Так нянька или госпожа?

Пропившийся забулдыга Егор (В. Калиниченко), каждый день избивающий свою жену, на самом деле любит её трепетно, молодо и беззаветно. И режиссер делает зримой эту любовь, когда он и она бегают друг за другом, как подростки, молодожены, Ромео и Джульетта... А в следующей сцене он убеждённо и мрачно утверждает: «А бить я её обязательно буду!». Так любовь или зверство?

Мудра или глупа Елена (Г. Яськова)? Не знаю. В спектакле она и такая, и такая. И псевдовозвышенные разговоры о живописи, о человеческих высоких качествах, которым не веришь, суетливая пластика, фальшивые интонации. И - спокойны, без тени патетики уход к больной холерой женщине, мягкая мудрость заключительных сцен.

Главный персонаж сюжета - Павел (засл. арт. РФ Павел Харин). И опять - между, опять двое. И увлечённый учёный, занимающийся профессионально счастьем человеческим. И - полный эгоист, не видящий трагедии рядом с собой, не слышащий чужой боли. Пожалуй, в спектакле чуть заметнее именно вторая, эгоистическая сторона характера Павла. И мизансцена с трусливым вытиранием ручки двери, за которую взялась, возможно, заражённая холерой жена. И очень уж игрушечные «занятия наукой» на конструкции, которая явно напоминает детские погремушки - светленькая такая, прозрачная, яркая, купоросная. И абсолютно пустая. В спектакле Павел - пожалуй, это заигравшийся в игрушку-науку мальчик, которого постоянно отрывают от любимой погремушки. Хотя пьеса позволяет и другое прочтение...

Самая демонстративно двойственная фигура и пьесы, и спектакля - Мелания. Исковерканная и жизнью, и богатством (бывает и такое!) халда, бабища, которую неудержимо привлекает чистое, светлое начало в Павле. И нелепа, и смешна она в своей попытке пробиться к настоящему, большому в этой жизни. И трагична. (Вот в этом Наталья Орлова, пожалуй, менее убедительна. Она очень точна в своей комедийной ипостаси - невежественна, глупа, восхитительно безвкусна. А вот когда прорывается её душа - ей веришь меньше. Уж очень гладко выпаливает она слова, которым не могла научиться в своей чёрной прошлой жизни, слишком правильна её речь. Не умеет Мелания признаваться в любви, за этим и стремится к миру Павла, каким его представляет. А у Н. Орловой - умеет, и это снижает трагичность образа.)

Вообще проблема горьковской речи - интереснейшая загадка для режиссеров и актёров. В советской традиции текст звучал «в лоб», по его прямому смыслу: «Человек - это звучит гордо!», «Красивая ты, Васка, а только никогда не лежало у меня к тебе сердце», «Мы все - Дети Солнца!». Положительные герои читали монологи возвышенно и светло, отрицательные - зловеще и грозно. Но всё - впрямую. Освоению прямого смысла горьковского многословия уделялось много репетиционного времени, эмоциональная наполненность текста считалась достоинством спектакля. И всё - впрямую! Если и менялся смысл истории, как, например, в замечательном «На дне» у Г. Товстоногова, то смысл текста всё равно оставался адекватным поступку, действию.

В спектакле «Глобуса» - интереснее. Актёры заметно уходят от прямого соответствия слова и поступка. В этом есть направленность, как мне кажется, скорее к чеховской диалектике происходящего и слова: говорю одно, а происходит нечто весьма далёкое от смысла слова. Распространённая сегодня «манера» играть Чехова - «ронять» слова, не грузить их смыслом, во всяком случае, прямым. В эту сторону направлена манера обращения со словом и у актёров Каргина. Центральный монолог о замысле картины с «Детьми Солнца» на борту звучит между делом, пробрасывается лениво развалившимися на травке героями. Но и до явственного перпендикуляра смысла происходящего смыслу текста дело не доходит. Тоже что-то между. От лобового Горького ушли, к Чехову не пришли? Или это что-то третье?

И центральный персонаж спектакля - брат Мелании Борис Чепурной в интереснейшем исполнении А. Смышляева. Циник, персонаж анекдота о себе самом (ну разве не анекдот - «ветеринар - философ», «ветеринар, повесившийся из-за любви»), умный, не верящий - и мечтающий поверить. Не берущий на веру ничего, издевающийся над влюблённостью сестры - и сам нежнейше, как впервые, влюблённый в Лизу. Влюблённый настолько, что её отказ становится для него концом жизни. (Вообще блестящая находка Горького - драматурга эта семья, где брат и сестра проживают одну трагедию, один сюжет, и по-разному, и в чём-то очень сходно.) Актёрская работа А. Смышляева очень точна, неожиданна и абсолютно достоверна.

Очень много ассоциаций вызывает спектакль. Это и Чехов - в тональности спектакля, в атмосфере оформления. И Лорка. И какие-то элементы сегодняшнего дня, хотя нигде нет указующего перста: «Это всё про нас». Спектакль «и - и», спектакль движения мысли и эмоции, между вчерашним Горьким и - Горьким завтрашним?..

Александр Зубов

Не только о театре. Зубов А.Е.

Авторские разделы